Самиздат в Самаре (Samizdat in Samara, «openDemocracy»)

Валерий Павлюкевич, который  скончался в 2015-м году, был постоянным автором на «openDemocracy». В своем последнем интервью на этих страницах он рассказывает Майклу Лоуренсу о сцене самиздата в своем родном городе Куйбышеве, ныне Самаре 

Майкл Лоуренс: создание и чтение подпольной литературы, известной на русском языке как «самиздат» — буквально «самоизданный» — было культурной линией жизни для провинциальной интеллигенции в советский период, и нигде больше, чем в «закрытых» (запрещенных для иностранцев) городах, таких как как Куйбышев. Насколько широко был доступен самиздат?

Валерий Павлюкевич: Это было настоящим увлечением для самарцев. Все читают — студенты университетов, их преподаватели, офисные работники, ученики старших классов в школе, даже аппаратчики компартии. Вы могли найти все, что хотели: кому-то нравилась художественная литература, другим — политические работы.

Образованная публика жаждала новых книг, но в магазинах было трудно найти популярные издания, поэтому предприимчивые люди находили альтернативный источник. В начале 1970-х годов такие фильмы, как французская серия «Анжелика», «Наследник из Калькутты» Роберта Стиллмарка и другие модные издания, можно было массово фотокопировать. Текст был бы только на одной стороне страницы, а бумага была толстой и низкого качества; Вы не могли бы сделать лучше с советскими копировальными аппаратами. Если были иллюстрации, вы фотографировали их со страницы, печатали на фотобумаге и вставляли в каждую копию вручную. Я помню эти толстые тома, длиной 500-600 страниц. На них был огромный спрос, так что вы могли позаимствовать их у знакомых буквально на день или два. И копий по-прежнему не хватало — один мой друг месяц ждал асфальтовых джунглей Джеймса Хэдли Чейза.

Толпа москвичей за чтением газет самиздата на стене, январь 1990 года. (C) РИА Новости / Владимир Акимов

Люди будут использовать копировальные аппараты на рабочем месте в нерабочее время, рискуя быть арестованными КГБ.

Романы обычно печатались на копировальных аппаратах на крупных местных заводах. В рабочее время машины использовались для дублирования технических чертежей и тому подобного, но после работы люди копировали книги для своей домашней библиотеки. Это может быть рискованно — большинство промышленных предприятий города работают на военных, поэтому любой сотрудник, пойманный за копированием книг, будет немедленно передан в КГБ. В 1970-х годах я работал в Государственном архиве науки и техники, в котором также был ксерокс, но он был доступен только для доверенных сотрудников; руководство испугалось, что кто-то скопирует тексты самиздата.

Конечно, популярная фантастика была только одной частью системы самиздата; на самом деле людей больше интересовали книги о политике, и это было намного опаснее.

М.Л .: Какой политический самиздат был в Куйбышеве?

ВП: Это был классический тип самиздата: запрещенные книги печатались по несколько экземпляров за один раз с использованием копировальной бумаги. Некоторые тексты были даже скопированы вручную. Вы можете получить три таких копии, хотя это также зависит от качества вашей копировальной бумаги. Но политический самиздат в основном дублировался на печатных машинках. Солженицыным было опасно пытаться что-либо фотокопировать — массовый тираж в 100 экземпляров может посадить вас в тюрьму.

Было опасно пытаться что-либо фотокопировать Солженицыным.

Вы можете сделать до пяти копий за один раз на ручной машинке, но вам нужно было нажимать клавиши с определенной силой. Так что теоретически было лучше использовать электрическую пишущую машинку, но все они должны были быть зарегистрированы в КГБ. Диссиденты сказали бы вам, что в местной штаб-квартире КГБ есть картотека с образцами текстов с каждой пишущей машинки в Куйбышеве, так что любая найденная книга самиздата может быть прослежена до ее изготовителя. Таким образом, «самиздатцы» особенно ценили дореволюционные пишущие машинки, поскольку в файлах КГБ не было напечатанных образцов.

Среди произведений, распространенных в местных экземплярах в начале 1970-х годов, были «Доктор Живаго» Пастернака и рассказы Александра Солженицына, Варлама Шаламова и Владимира Войновича, все из которых дали реальную картину жизни в СССР. Копировать эти книги или просто держать их на своих полках — даже Солженицынский архипелаг ГУЛАГ, который сейчас изучается в школах — было очень опасно в Куйбышеве. Всегда были люди, готовые отправлять вас в КГБ за запрещенной литературой.

В то же время, запрет на этот запретный плод и возможность попасть в неприятности из-за его чтения, только сделал его еще более захватывающим и привлекательным. Было очень приятно узнать, что вы тайно читали историю Солженицына, скопированную в тетрадь из журнала «Самиздат», и что ваш преподаватель в университете, возможно, читал эту же историю в тайне. Но вы не могли обсуждать то, что читали со своими сокурсниками; многие люди были выброшены из университета, комсомола и партии за то, что их поймали самиздатом.

Запрет на этот запретный фрукт только сделал его более захватывающим и привлекательным. В начале 1980-х годов одной из самых популярных публикаций среди куйбышевской культурной интеллигенции — актеров, режиссеров, художников — был литературный альманах «Метрополь». *Метрополь: литературный альманах под редакцией Василия Аксёнова, Виктора Ерофеева, Фазиля Искандера, Андрея Битова и Евгения Попова. Нью-Йорк: W. W. Norton & Co. 643 стр.

Множество людей знали, что в диссидентских кругах циркулировали рукописные и машинописные копии, но мало кто мог их достать — просто читать их было уголовным преступлением, поэтому их можно было давать только доверенным знакомым. Некоторые из моих друзей, поклонники культового актера, поэта и певца-автора песен Владимира Высоцкого, помнят, как читали запрещенные его стихи в Метрополе. Обычно вы можете одолжить альманах, изданный американским издателем Ardis и тайно привезенный в СССР, на несколько дней, что дало вам время скопировать все, что вам понравилось, прежде чем вернуть его владельцу. Это было уникальное иллюстрированное литературно-художественное собрание с текстами таких литературных гигантов того времени, как Андрей Вознесенский, Евгений Рейн, Генрих Сапгир, Владимир Высоцкий и другие писатели и поэты, объединенные идеей творческой свободы.

Копии этой незаконной литературы были спрятаны в разных местах, в случае обысков КГБ домов людей. Они могут быть на балконе среди банок соленых огурцов или в куче запасных частей в гараже. Один диссидент спрятал страницы Солженицына в своем туалете в кипе газет, готовых к переработке. Еще один спрятал самиздат в барабане своей стиральной машины.

В начале 1970-х годов я познакомился с самарским библиофилом Михаилом Авдеевым, выпускником Культурного университета, который работал библиотекарем в Авиационном институте и был заядлым коллекционером редких книг и самиздатской литературы. Все свое свободное время он проводил, посещая неформальные места для встреч поклонников самиздата, которых в городе было три: площадь Пушкина, задний двор книжного магазина «Букинист» [секонд-хенд] на улице Куйбышева и площадь рядом с отделом «Юность». магазин на Ленинградской улице. Самиздат неофициально торговался и обменивался там до 1991 года.

МЛ: Как был куплен и продан самиздат?

ВП: Это было похоже на шпионский фильм. Любитель книг может, например, посетить букинистов и попросить конкретного помощника помочь ему найти копию Солженицынского архипелага Гулаг. Затем помощник позвонил бы одному из своих самиздатских контактов, используя принятый код: например, книги называли «шоколадными конфетами» на случай, если КГБ слушал. Поэтому продавец книг спросил: «У вас есть Александр Исаевич? шоколад? »Дилер-самиздат сразу узнал, что имелось в виду, и немного позже обнаружился у задней двери книжного магазина с копией. Затем покупатель платит продавцу-посреднику, покидает магазин, бродит по кругу и получает свою покупку. Был код: книги, например, назывались «шоколадные конфеты».

Постепенно самарские библиофилы, многие из которых были интеллигентами с большим интересом к политике и антисоветским взглядам, решили издавать самиздаты и публиковать журналы, содержащие работы известных авторов из Советского Союза и за рубежом, а также статьи местные писатели с диссидентскими взглядами. Результатом стал своего рода ежемесячный дайджест журнала.

МЛ: Какие периодические издания  выпускались?

В.П .: Первым изданием самиздата в Куйбышеве был самарский журнал, который впервые вышел в 1988 году под редакцией местного диссидента Анатолия Черкасова. Техническая сторона издания — верстка, печать, распространение — была в руках Георгия Евдокимова, а Черкасов также помогал с дизайном. Журнал был напечатан небольшим тиражом в Литве тиражом 100-200 экземпляров и тайно доставлен в Куйбышев группой местных диссидентов, спрятанных в подкладке дорожных сумок. В КГБ обычно искали чемоданы на поездах, прибывших из прибалтийских республик, но почему-то сумки выходного дня, похоже, не вызывали подозрений.

В Самаре была редакционная команда из шести человек, один из них, Михаил Авдеев, вместе с Черкасовым определился с содержанием. Редакционные собрания, на которых обсуждалась тема следующего выпуска, последние писательские и политические события в СССР, обычно проходили в квартире Черкасова, которая напоминала неформальный клуб; и это был Черкасов, который знал его политику, историю, философию и экономику, кто сказал последнее слово. Всего за период с 1988 по 1990 год вышло 40 номеров о Самаре, а наиболее популярным его содержанием стали мемуары Бориса Ельцина и статьи местных диссидентов. В 1991 году Анатолий Черкасов эмигрировал в США, а затем умер там.

В середине 1980-х у Куйбышева также была газета «Самиздат» «Кредо», а в 1989 году Владимир Сураев и другие авторы этой газеты выпустили новый журнал под тем же названием, объявив, что он будет выпускаться коллективно, без единого ответственного редактора. Kredo в основном содержал аналитические статьи местных диссидентов, часто пишущих под псевдонимами, о политической жизни в СССР и событиях в Куйбышеве, а также она была напечатана в Литве. Затем в конце 1989 года Самара и Кредо были объединены в один журнал, который был отпечатан в нелегальной типографии в Москве.

В июне и июле 1988 года ряд общественных митингов в Куйбышеве с требованием увольнения главы местной коммунистической партии Евгения Муравьева предоставил прекрасную возможность для распространения Самары и Кредо. Некоторые люди купили 15-20 экземпляров, чтобы перепродать протестующим, и, несмотря на сильное давление на диссидентов города со стороны КГБ, ни один из авторов и распространителей журналов не был арестован.

Но к августу 1991 года публикации самиздата в значительной степени стали излишними, так как зарождающаяся демократическая пресса начала открыто публиковать статьи ранее запрещенных авторов. И публика переключила свое внимание с подпольной литературы на открытую оппозицию, поскольку Самара разразилась постоянными протестами и митингами.

Эта статья посвящена памяти Валерия Павлюкевича.

Опубликовано на портале «openDemocracy» (Великобритания) / Перевод 07tv.ru