Тимофей Шевяков: Запрет американских лекарств не даст ничего, кроме гемороя

Внезапно довольное большое количество народу в ленте е*нулось наглухо, радостно заявив, что запрет на американские (и в перспективе европейские, если внимательно читать законопроект) лекарства это очень хорошо, потому что даст стимул развитию отечественной фармы.

Поскольку в благословенные я к фарме имел некоторое отношение и по вопросам, связанным с фармпроизводством, меня в оперативном и крайне жестком режиме загружали информацией люди весьма остепененные и советского еще выпуска, то я таки считаю, что могу высказаться более обоснованно, чем подавляющее большинство людей в ленте.

Итак. Для начала следует выкинуть из головы формулу «советскую фармацевтику убили при Горбачеве\Ельцине». То, что мертво, умереть не может. Собственно, советской фармы де-факто не было для ширнармасс, она ориентировалась на оборонку. А для граждан аспирин, анальгин, таблетки от кашля и активированный уголь. Все прочие препараты либо закупались за валюту (малая часть), либо по бартеру шли из стран третьего мира (Индия и Индонезия в основном), либо из стран соцлагеря (Югославия, Венгрия, ГДР). Немецкая фарма, в качестве контрпримера, ПОЛНОСТЬЮ обязана своему положению Дедушке Ади. Если бы не гигантские вливания в фарму в 1933-45 годах и предоставление в качестве испытательных полигонов концлагерей — на полках аптек было бы существенно меньше лекарств. Когда вы покупаете байеровский аспирин в аптеке — можете мысленно поблагодарить узников Освенцима, бывшего лабораторией Байер AG.

Далее. Разработка любого, подчеркну — ЛЮБОГО лекарства занимает МИНИМУМ 15 (пятнадцать) лет. Потому что придумать формулу вы можете за месяц, а клинические испытания будете проводить, как зайчики. Причем чем сложнее препарат, чем меньше у него аналогов или близких по действию, чем сложнее\реже\тяжелее заболевание, от которого он должен помочь, тем сложнее и дольше клинические испытания и тем проблемнее сертификация.

Простой пример. Мы придумали препарат, с вероятностью 5% излечивающий рак желудка. При этом через десять лет клиники мы с уверенностью можем сказать, что в качестве побочки — 95% вероятность смерти от мгновенного отказа печени. Вопрос: какова вероятность успешного исцеления? Ответ: 0,25%. Вопрос номер два: какова вероятность сертификации данного препарата? Ответ: 0,25%. Вопрос номер три: десять лет потрачены зря? Ответ: нет, есть результат, но он отягощен побочкой и надо работать над ее исключением.

Далее. То, в чем реально можно обвинить власть. У нас убито образование, а НИИ загнаны в ситуацию, когда вместо реальной работы они обязаны выдавать на-гора тонны отчетности и прочего барахла. Без усиления образования и освобождения ученых от бумажного говна происходить будет приблизительно ничего. Даже не в зарплатах дело, хотя и в них тоже.

Четвертое. Разговоры о том, что «ну это не запрет, это мы просто так силу показываем, запретить может правительство, а оно не запретит» — это *уйня. Повторяю по буквам. Харитон. Ульяна. Йорик. Никита. Яна. Если в законе прописана возможность запрета — этот запрет будет реализован. Без вариантов.

Пятое. Под угрозу запрета попадают 1800+ препаратов, поставляемых из США, т.е. около 10% от общего числа наименований. Скажете «всего десять»? Это неверно.

Во-первых, в их число входят многие орфанные препараты, которые мы, в принципе, можем производить (вот тут спасибо советской оборонной фарме), но не имеем возможности. Поскольку достаточного числа клинических испытаний по ним быть не может. Условно, если у нас всего на страну пять больных болезнью Х, а для клиники и сертификации нужны результаты по десяти — то сертификации не будет никогда, а лечить на страх и риск несертифицированным их никто не будет, потому что это срок руками с пола поднять.

Во-вторых, в список сертифицированных препаратов в 90х — 00х было включено приблизительно дохуя фуфломицинов типа анаферона, арбидола и проч. Сертификаты на это говно отозваны не будут никогда, потому что это бизнес целого ряда уважаемых людей. Так что если из списка мысленно убрать фуфломицины, то 10% превращаются в существенно большую долю.

Шестое, кажется. И, пожалуй, самое главное. Все разговоры о том, что «а давайте упраздним авторское право и будем клепать лекарства сами» выдают в пишущих подобное дремучих безмозглых мудаков. Потому что формулы большей части лекарственных препаратов не являются тайной, равно как и действующие вещества и их концентрация. Проблема в том, что если у тебя нет качественного д/в, то толку от фармпроизводства — ноль. У тебя может быть чертеж Боинга, но если у тебя под рукой только говно и палки, он не взлетит. Пусть даже будет 100% копией. В Россию сейчас поставляется в основном индийское и иранское сырье довольно нестабильного качества. Но дешевое. Но нестабильное. И если, условно, в случае таблеток от головной боли это неприятно, но не смертельно, то в случае диабета, например, влететь на партию некачественного инсулина может означать еще незапланированные расходы на похороны.

Можно ли развивать производство сырья? Можно и нужно. Но для этого нужны: а) специалисты, б) время, в) оборудования. Отечественного оборудования практически нет. Иностранное производится в тех странах, с которыми мы не сильно дружим нынче. Замкнутый круг.

Подытоживая. Надо ли развивать отечественную фарму? Да, безусловно. Но необходимо сосредоточиться на каком-то определенном сегменте. Никто в мире не производит ВСЕГО спектра фармпрепаратов (ну, может, кроме китайцев). При этом развитие фармы без выстраивания собственного производства сырья и компонентов — бессмысленно. Если ты сидишь на необитаемом острове, ты можешь придумать машину времени. Но построить ты ее не сможешь. А запреты — это самозапихивание на необитаемый остров с понятными перспективами.
Как-то так…

Фейсбук Тимофея Шевякова