Яков Коган: Детство, гости, табурет… и ЧМ-2018

Я, как и все, сталкивался с подобным в детстве. Тихий, привычный, домашний быт с его неспешным течением времени, старым креслом и уютной пылью на верхних полочках, с отцовскими сигаретами, дымящимися на кухне и бельём, развешенным в коридоре в одночасье раскалывался грозным кличем — сейчас придут гости! Василевские с детьми будут точно, и Зимины наверное тоже!

И страшное эхо этого великого и неизбежного события с гулким рокотом нехотя замирало в дальних комнатах, и, кажется, вся квартира мгновенно как-то старела, съёживалась и начинала испытывать мучительный, нестерпимый стыд за одно только своё существование. Начиналась уборка! Форменный погром с поножовщиной. Стулья расставлялись ровно, менялась скатерть, бреши и пробоины в монолите корешков книг заполнялись обратно своими недостающими собратьями по полному изданию, выносился весь возможный мусор, в зависимости от времени года либо наконец-то выбрасывалась ёлка, либо же напротив — мгновенно ставилась и щедро украшалась, протиралось и мылось абсолютно всё, включая детей и домашних животных.
Старое кресло выносили на балкон. Кружки с оббитыми краями и некомплектные тарелки прятались в надёжные места, в коих нередко и забывались потом на долгие годы, доставались жуткие, коричневые футляры, в которых на красном бархате, как причудливые ордена и медали героически погибших, древних едоков, лежали красивые вилки и ножи, бережно вынимались тяжёлые хрустальные вазы из полированных недр сервантов. Приличие и благость железной поступью шли по жилплощади, насаждая твёрдой рукой образцово-показательное счастье.
Если в доме имелись дети, и дети эти посещали какие-либо кружки и секции — то они становились элементом развлекательной программы. Где-то после второй рюмочки, им обязательно нужно было спеть или станцевать гостям «как вас там учили» . Пиликать на скрипке или исполнить на пианино заветную «лунную сонату». В том случае, если дети не имели ярко выраженных талантов и благоприобретённых навыков, то им следовало хотя бы показать гостям свой дневник с пятёрками или рассказать что-то рифмованное из базового набора знаний общеобразовательной школы. Бывало, что гости имели при себе своих, заранее заготовленных детей, и тогда мог приключится настоящий батл маленьких дарований, победить в котором всегда было суждено представителю гостей, ибо так — приличней.

И я, видя всё это, пообещал себе, что когда вырасту, никогда не буду готовиться к приходу гостей. И я сдержал это обещание. Если я в привычных условиях пью чаёк из старой кружки с оббитым краем — почему я не должен делать этого при гостях? Если мне так комфортно перед самим собой — зачем изворачиваться перед другими людьми? Глупо же.
И вот сейчас глядя на все эти вытаращенные глаза и бешено мелькающие мокрые тряпки, которыми с остервенением протирают всё и вся, стараясь навести неземную красоту в преддверии праздника игры в мячик, у меня невольно всплывает не вполне закрытый гештальт, и я не гарантирую, что встретив иностранного болельщика, я не начну показывать ему дневник с пятёрками или рассказывать про бурю, которая кроет, и кроет такой мглою, что просто ужас. Ну или станцую, как нас там учили. Очень такое может быть.