Чапаевец Вячеслав Завгородний эмигрировал во Францию

20-летний волонтер штаба Навального в Самаре Вячеслав Завгородний попросил политического убежища в Ницце. Активист срочно эмигрировал во Францию после того, как узнал, что против него могут возбудить уголовное дело. Два последних месяца Вячеславу пришлось вести в Ницце жизнь настоящего «клошара». Он проводил дни на вокзале, ночевал в палатке на пляже и питался в столовой для бездомных. О своих скитаниях, приключениях и надеждах оппозиционер рассказал Радио Свобода.

«Я присоединился к избирательной кампании Алексея Навального весной прошлого года. Ходил на все митинги, раздавал листовки, участвовал в организации мероприятий. Потом стал одним из героев фильма «Экстремизму нет!». Из-за этого начались проблемы в колледже.  

И сразу репрессивные силы стали проявлять большой интерес ко мне: задерживали, угрожали, судили по административным статьям. Полицейские приходили на пары в Чапаевский губернский колледж, где я учился по специальности “Программирование компьютерных систем”.

Вячеслав Завгородний на митинге
Вячеслав Завгородний на митинге «Он вам не Димон» 26 марта 2018 года

Меня задержали на митинге. Причем митинг еще не начался, а они начали сразу всех вязать, кто хоть какую-то активность проявлял. Когда задержали одного из огранизаторов, я подошел к полицейскому и начал ему в лицо кричать, что он позор. Ему, видимо, это не понравилось, и он решил меня тоже, в ту же машину с тем парнем, посадить.
У меня один суд был — по первой статье, 19.3, вынесли приговор в 500 рублей штрафа, и следующий суд по 20.2, штраф может составлять до 20 тысяч рублей.

Силовики допрашивали моих родных, учителей, одноклассников и друзей. Полицейские говорили, что отправят меня либо в тюрьму, либо в армию. Так и заявляли: «Пойдешь служить – станешь мужиком, почувствуешь в армии всю суть русского духа». А я не годен к воинской службе по состоянию здоровья. У меня защемление двух позвонков. Полицейские звонили мне ночью, в четыре часа утра. Постоянно меня вызывали к директору колледжа. Директор называла меня рабом и спрашивала: “Что ты имеешь против страны, которая дает тебе бесплатное образование?”.

Меня собирались из колледжа отчислить, но мне удалось себя отстоять. Я сначала не воспринимал слова полиции серьезно и думал, что она просто хочет запугать меня, чтобы я перестал участвовать в митингах. Я думал, раз со мной так борются, значит, я делаю все правильно. Но чем дальше, тем сильнее полицейские на меня давили. Они стали мою бабушку приглашать на «воспитательные беседы». Довели бабушку до инсульта. Полицейским я сказал, что если с моей бабушкой что-то случится, то они об этом пожалеют. Но силовики эти слова пытались против меня использовать. Спрашивали: “Ты нам угрожаешь? Да? А что ты сделаешь?” Силовики обзывали меня “пидором”, потому что я ношу длинную прическу. Не было ни дня, чтобы они не пытались меня морально уничтожить.

Человек кинулся на меня с ножом

Впервые я по-настоящему испугался, когда на меня напали. Я спокойно гулял с подругой по городу и вдруг заметил, что за нами идет какой-то увалень. Я его спросил: «Вам что-то надо, молодой человек?» Он ответил, что знает, кто я такой. Назвал меня “навальненышем”, затем ушел. Чуть позже, когда я подругу провожал домой, этот человек снова появился и кинулся на меня с ножом. Я отпугнул бандита баллончиком и электрошокером. Полиция дело на него не возбудила, хотя были свидетели нападения. – Это стало последней каплей? – В конце прошлого года друзья сказали, что скоро на меня возбудят уголовное дело. Утром за мной придут. Я понял, что пора бежать. – И вы им поверили? – Друзьям эту информацию передали знакомые сотрудники полиции. Я сразу уехал из России в Ниццу. У меня была шенгенская виза, которую мне дала Литва. Утром после моего отъезда к бабушке и маме заявились полицейские. Так что я вовремя успел уехать. – Почему в Ниццу, если вам визу дала Литва? – Там живут друзья, обещавшие мне помочь. У меня почти не было денег, потому что я не готовился к побегу. Я думал, что не выживу без помощи друзей. Первое время я остановился у них, подал запрос на политическое убежище. Миграционная служба Франции в соответствии с Дублинским соглашением отправила запрос в Литву, но ответ до сих пор не пришел. Жду уже шесть месяцев: примет меня Литва или я останусь во Франции. В июне стало понятно, что у друзей я больше жить не могу. Миграционная служба не предоставила мне жилье. На последние 200 евро я купил спальник, палатку и надувной матрас. Днем я гулял по городу, сидел на вокзале, а в час ночи, когда вокзал закрывали, ставил палатку на пляже, затыкал уши берушами и спал до утра. – Как местные жители на вас реагировали? – Французы меня не беспокоили, пальцем не показывали, на айфон не снимали. Иногда горожане приносили еду. Несколько дней подряд ко мне приходил молодой француз и пел мне песни под гитару. – Полиция вас не тревожила? – Полицейские утром просили убрать палатку. Они очень вежливо со мной разговаривали и не пытались задержать или допросить. – На что вы живете? – Выдают пособие, около 370 евро в месяц. На пособие прокормить себя в туристическом городе сложно. Я нашел бесплатную столовую для бездомных и общепит, где можно пообедать за один евро. Мылся я холодной водой в душе на пляже. Из-за этого заболел ангиной. Меня бесплатно принял врач в местной больнице, сделал анализы, поставил диагноз. Деньги на лекарство я занял у друга. – Друзья и родственники из России вам помогают? – Мама и бабушка не могут присылать деньги. Они сами сводят с трудом концы с концами. Мои друзья – бедные студенты. – Сейчас вы где живете? – В местной ночлежке для бездомных. Меня туда пускают ночевать, если есть свободные места. – Как у вас складываются отношения с другими бездомными? – Замечательно. Я умею располагать к себе людей и всегда готов помочь. Со мной в комнате ночует парень, который бежал из-за преследований гомофобов в России. Мы подружились, поддерживаем друг друга. Сорокалетний француз учит меня французскому языку. Его история достойна упоминания. У этого француза долгое время была хорошая европейская жизнь: жена, собака, работа, квартира. Жена ему изменила. Француз так сильно переживал, что впал в депрессию. Она его просто съела. Француза уволили и выгнали за долги из квартиры. Теперь он бомжует. Еще я познакомился с парой юных влюбленных бродяг. Они бежали от родителей, как Ромео и Джульетта. – Как вы переносите такую жизнь? – Для домашнего мальчика очень хорошо. Остался в рассудке, не потерял чувство собственного достоинства, не запил, не начал побираться. Быть бездомным ужасно. Чувствуешь себя брошенным и одиноким. Но я стараюсь воспринимать эту ситуацию как испытание и приключение. Помню, как впервые поставил палатку на пляже Ниццы, залез туда, лег и увидел перед собой море. Это было так удивительно. Я подумал: может быть, все не так уже плохо. Когда я встану на ноги и куплю в Европе свой первый дом, то я буду иногда приходить на пляж, ставить палатку, забираться туда и вспоминать этот момент. – Сколько вы так еще продержитесь? – Я не умею сдаваться, не научили. Наоборот, меня от преодоления трудностей берет кураж. Иногда мне бывает стыдно, что я, дипломированный специалист, вынужден бомжевать. У меня сейчас нет права работать во Франции, а удаленно заниматься программированием я не могу, потому что у меня нет ноутбука. В России я работал на большом компьютере, который сам собрал. Взять его с собой я не мог. Без ноутбука я сейчас как без рук. – Каковы шансы, что вы получите статус беженца? – У меня множество доказательств преследований в России по политическим причинам. Но гарантий никаких нет, конечно. – Не жалеете, что поддержали кампанию Навального? – Суть не в Навальном. Я не фанатик. Нас с вами ограбили, забрали нашу культуру, историю, гордость, память. Все достояние отечества было наглым образом разграблено. Я был обязан как гражданин защищать свои права и человеческое достоинство. Как можно жалеть, что я не терпила? Я не хочу терпеть бандитов у власти или идиота-начальника. Я лучше бомжом буду во Франции. Если человек жалеет о своем выборе, то он тупой. А я свой выбор сделал осознанно. Я доволен собой, тем, как я мыслю и как я действую. Сейчас у меня сложная ситуация, но через несколько лет со мной все будет хорошо, и тогда я начну помогать другим людям. Я и сейчас могу рассказать беженцам, как выжить на улицах Ниццы, поделюсь своим опытом с удовольствием. Я не хочу терпеть бандитов у власти или идиота-начальника. Я лучше бомжом буду во Франции – Что вы планируете делать, если вам предоставят убежище? – Учиться, чтобы стать профессионалом своего дела. У меня перспективная профессия. Хороший программист может много зарабатывать и жить где угодно. – Что и кто вас поддерживает сейчас? – В первую очередь мысль: хорошо, что я не в российской тюрьме. Конечно, бабушка и мама. Когда я собирался на первый антикоррупционный митинг, бабушка сказала, что я молодец. Она положила в рюкзак, который я взял на митинг, покрывало, блины и компот. После задержания в участке мы все это ели. Мама постоянно пишет, что верит в меня и что я завоюю вселенную. Близкие воспитывали меня любовью. Они не ругали меня никогда, не били. Они видели во мне человека, поэтому я способен уважать и себя, и других. Еще поддерживает моя цель. Я знаю, что умру. Но до этого момента я хочу найти ответы на вопросы «как» и «почему». Я держусь, потому что мне очень интересна жизнь. И, конечно, меня поддерживают любимые писатели: Чак Паланик, Джордж Оруэлл, Мартин Хайдеггер, Александр Солженицын и Сергей Довлатов. – Как вы думаете, что ждет Россию? – Я думаю, что в России уже создан неофеодализм. Произойдет переломный момент, когда власть закончит со свободами и начнет забирать у людей кров и еду. Власть и сейчас это делает, но не так активно. В будущем народ скажет, что «хлеба нет, милорд». И получит ответ – «пусть едят пирожные». Пусть не удивляются этому ответу. Люди еще успеют прочувствовать весь ужас происходящего. – Почему россияне выбрали Путина? – Если с помощью пропаганды приложить достаточные усилия, то и кот победит на президентских выборах. – Вы считаете себя патриотом? – Нет, я космополит. Считаю квасных патриотов дикарями, которые не знают, что земля круглая. Но русские просторы люблю всем своим двадцатилетним сердцем. Очень скучаю по моей семье и друзьям. – Что вы можете сказать тем оппозиционерам, которые остались в России и продолжают бороться? – Помните, как персонаж фильма “Властелин колец” Гэндальф крикнул, прежде чем упасть в пропасть: “Бегите, глупцы!” Пусть выбравшие бороться – борются. Но сейчас российская оппозиция умирает в третий раз только на моей памяти, и все больше молодых людей уезжает из страны. Началась новая волна эмиграции. Бежит прогрессивная молодежь, которая не может в своей стране чувствовать себя свободно и в безопасности.

Я очень скучаю по своей стране, по своим родным. Я раньше совсем не понимал людей, которые скучали по родине, а теперь начинаю понимать. Я бы с удовольствием вернулся. Но через 10 или 20 лет я уже не знаю, что отвечу на этот вопрос. А в нынешнюю, путинскую, Россию я вернуться не могу».